Человек машинально взял лист, отступил на пару шагов.
— Живой, — сказал он. — Бомжина какой-то. Наверно, пьяный.
— Ну, поехали, — сразу заторопился водитель. — Менты в гараж поедут — подберут. Поехали.
Хлопнула дверь кабины, грузовик дернулся и укатил, оставив медленно клубящееся облако дыма. Он наконец поднялся и, шатаясь, побрел дальше.
— Что там у тебя? — спросил водитель, покосившись на бумагу.
— Где? А-а, это… Не знаю. — Человек чиркнул зажигалкой, поднес лист к глазам. — Та-ак… “Универсальный рецепт… рецепт счастья”. Чушь какая-то…
— Выкинь, — безразлично отозвался водитель. — Может, она заразная.
Счастье, блин…
Смятый листок упал на снег. Колючие зимние звезды равнодушно подмигивали в вышине.
А он снова поднялся и тяжело зашагал вперед. Ему еще много предстояло сделать, хотя и некуда было идти.
Часть I
ТРУЖЕНИК
Не люблю подавать нищим. Не люблю замедлять шаг, лезть в карман, выскребать мелочь… Особенно у всех на виду. Мне кажется, есть в этом какое-то стыдное позерство. Все равно что останавливаться посреди дороги и вразмашку креститься, увидав церковь.
Не люблю подавать нищим, тем более настырным, которые смотрят в глаза, клянчат или еще хуже — начинают преследовать. В конце концов, имею я право просто идти по улице, чтобы их жалобные глаза не точили мою совесть?
И, как назло, именно такой — настырный, надоедливый, крикливый бродяга
— увязался за мной, когда я выскочил из троллейбуса и, вжав голову в плечи, заторопился по тротуару.
Валил отвратительный липкий снег, застревал в волосах, в моих дырявых ботинках хлюпало. Осень начиналась с уютного листопада и задумчивого тускнеющего солнца на ясном небе, но вдруг словно обозлилась, скурвилась и что есть сил принялась хлестать город холодными ливнями и снегопадами-однодневками, замешенными на крутом ветру.