Кабы не его невежество, где бы сейчас все умники были, да и мы с ними заодно...

И вот лежим мы в госпитале, отдельная палата на троих; подводников вообще кормят на убой, так уж повелось (с фабрики-кухни ресторана "Прага" на лодки обеды поставляли), но здесь и мы удивились... да я и сейчас себе не все из того позволить могу...телевизор в палате, программу "Время" смотрим, "Сагу о Форсайтах", Архангельский народный хор... "Ленинский университет миллионов"... не дотянуться ведь, не выключить.

И приходит адмирал флота Кабаков, личность совершенно легендарная.

Много про него можно было бы рассказать, только это отдельная книга получится...

Одна борода - это три главы из той книги... вечно она у него куда-то попадала...

И присаживается он на кровать к Толику нашему Залупыносу, а у того из-под бинтов один глаз виден, натруженный созерцанием тяжелого семейного положения Форсайтов, бороду в сторону отводит и говорит:

- Спасибо тебе, сынок, что сорвал ты чрезвычайное происшествие во время боевого дежурства. А то зияла бы в ракетно-ядерном щите нашей Родины дырища от Калининграда до Диксона. Командование этого так не оставит. Проси чего хочешь.

Толик говорить-то мог, хохлу так просто рот не заткнешь, но тут дара речи лишился. Только пальцами показывает: лычки, мол, лычки.

- Это само собой, - машет рукой адмирал, - мичманом будешь и к "Боевому Красному" представим. Ты для души, для души проси...

Толик и попросил. Да так попросил, что адмирал аж крякнул и напрягся.

- Хочу, - говорит наш радиолюбитель, король эфира, - прежде чем помереть, "Битлов" живьем увидеть и услышать...

(Сестры потом рассказывали, что с месяц адмирал названивал по два раза в день: не помер ли Толик. Но Толик не помер. И мы заодно.)

x x x

Почти год прошел. Выздоровели мы, в экипаж вернулись. И даже в автономку ушли.