Генри сам выбрал это место, хотя внутрь до этого никогда не заходил, – отчасти из-за близости заведения к кладбищу Кенсал Грин, отчасти оттого, что ему всегда нравилась вывеска. Он точно не знал, перевернут ли нарисованный на ней земной шар или нет, но сама мысль о перевернутой земле почему-то была для него очень привлекательна. Кроме того, внутри было достаточно тихо, что, по его мнению, было хорошо, правда, он предпочел бы, чтобы народу было побольше, а то, казалось ему, он слишком на виду. И вот, как раз когда он обводил взглядом темный зал, не сомневаясь, что все остальные посетители только на него и смотрят, дверь открылась, и в нее заглянула хитрая прыщавая физиономия Сида. Генри залпом допил свою кружку и торопливо зашагал к двери. Сид уже почти вошел, но Генри вытолкал его обратно на улицу.

– Дай же мне хоть на минуту зайти, а? – возмутился Сид.

– Тебе не кажется, что ты и так слишком припозднился, хочешь еще и здесь застрять?

– Знаю, знаю, но я же так замерз. Я ведь не виноват, что мне было никак оттуда не смыться, да?

– А если мы выйдем не сейчас, а еще позже, виноват будешь уже ты, Сид. Знаешь же, что я не могу всю ночь провести вне дома.

– А разит от тебя так, как будто ты сидишь здесь уже целую ночь, приятель. Милая привычка – напиваться, выходя на дело. Как же ты теперь будешь вскрывать замки, а?

Генри схватил Сида за руку, чтобы тот заткнулся. По пустой улице шаркающей походкой к ним приближался фонарщик, держа в руке небольшой светильник, огонь которого еле мерцал сквозь желтый туман Лондона.