Он невольно усмехнулся: "шла война" - это сильно сказано. Война - это когда две (а то и больше) стороны воюют друг с другом. А из Югославии делали котлету в сугубо одностороннем порядке. Слепили, поджарили и съели... И ведь, кажется, не так давно это было, а сколько воды утекло. Сам он служил в армии довольно давно и к военным играм взрослых мужчин был совершенно равнодушен, просто эта далекая бойня задела дела и планы многих посторонних людей, и его в том числе. А ведь еще год назад у него как раз намечался перспективный проект на Балканах, но насколько именно он был перспективным и насколько реальным, теперь уже не узнать никогда, во всяком случае, нескоро...

Он повернулся на правый бок, на левом не спал уже давно, сердце нет-нет да и прихватывало. Нет, скорее не прихватывало, а потягивало. Ха! Он вспомнил анекдот, который Митька Трофимов рассказал днем. Чувствует, прохвост, настроение шефа, ничего не скажешь.

"Идет солдат по полю после кровавого сражения. Везде трупы, трупы... И только один смертельно раненный шевелится и стонет:

- Помоги, браток, пристрели меня.

Солдат, не долго думая, дает очередь в раненого и медленно идет дальше, а сзади голос:

- Спасибо, браток..."

Вот это точно, можно помереть быстро и совершенно здоровым, не зная горечи поражений и растянутой во времени боли. А можно, будучи чиненным-перечиненным, протянуть семь-восемь десятков лет и сделать кучу важных дел. Что лучше из двух вариантов - риторический вопрос.

Доктора говорят, что функциональных изменений в сердце нет, а боли сугубо невротического свойства, постстрессовый синдром и все такое. В общем, ничего серьезного, все как у всех: много работы, мало отдыха, плохой сон, вот как сейчас... Сейчас, впрочем, никакого сна. Он взглянул на циферблат "Омеги", которую по укоренившейся привычке не снимал практически никогда, ни ночью, ни под душем. Даже жена привыкла, хотя в определенные моменты часы ей и мешали.