Он справился:

– Можешь снова отыскать то место?

Акли отпихнул руки забрака, словно посчитал действия того оскорблением.

– Могу, естественно. Я могу проделать это с закрытыми глазами.

И словно в доказательство он сомкнул свои веки и снова распахнул их.

– Если он говорит правду… – сказал забрак своему сородичу, сидящему рядом с мон-каламари за маленьким столиком. -… тогда там могут быть кости или гнезда, – закончил тот за него, – и мы оба знаем, что это означает.

Даже из своей кабинки Даск распознала неприкрытую алчность в голосах двоих забраков. Она обернулась к своему спутнику, который решил опустить капюшон.

– Ты это слышал, Тендау?

Едва обнажив свою куполообразную голову, иторианин тут же окинул Даск чересчур знакомым взглядом: предупреждение в нем смешивалось с упреком и смирением.

– Полагаю, что да, дитя, – неспешно протянул он. Голос из его двойных ротовых отверстий чудно вторил самому себе.

Наклонившись ближе к рослому Тендау, девушка прошептала:

– Если они знают, где находится кладбище крайтов, представь, что это может значить!

Она больше не пыталась скрыть растущее возбуждение.

– О, я себе это представляю, можешь поверить, – сказал иторианин. – Быть съеденными крайтами, бежать от жадных охотников за сокровищами…

– Все будет в норме. – Она положила тонкую руку на его длинные пальцы. – Случай очень удобный. Только вообрази, как впечатлен будет Уиллел, когда мы вернемся с генетическими образцами каньонных крайтов! И, может даже, мы найдем ту драгоценность, которую мечтали обнаружить все, кто шел по следу этих животных.

В ответ на ее искреннее рвение Тендау улыбнулся, и Даск поняла, что почти убедила его.

– У нас достаточно образцов и тканей диких бант и бокаттов чтобы хоть дважды удовлетворить запрос Уиллела, – сказала она. – И ведь это даже не самое трудное из заданий. Просто в песке пороемся.