Мы подплыли к дальнему берегу и осторожно заглянули через него. Какой-то коротышка лупил копьем по воде, раз за разом пытаясь вогнать его во что-то под собой. На наших глазах удары его становились более методичными и размеренными и, наконец, стихли. Густое зеленое пятно расплылось по поверхности, кипя от поднимающихся снизу пузырьков воздуха.

Мне показалось, что я знаю этого человека. Он, тем временем, перевернул свое копье острием вверх, – оно тоже было измазано липкой зеленью, – и стал тыкать тупым концом во что-то, лежащее на дне. Потом выругался, сплюнул и поплыл к берегу, где на земле лежали его вещи, а на кустах висел меч. Я вспомнил, что встречал его на ярмарке в Шапуре, где впервые услышал о болотных жемчужинах. Он был в одном зале трактира со мной и моими друзьями, когда те рассказывали о браконьерстве в здешних водах. Судя по состоянию его снаряжения, подслушанными тогда сведениями и исчерпывались все его знания об этом нелегком занятии. Вещи, разбросанные таким образом по берегу, сразу скажут любому отряду сторожей-лучников, что и сам их владелец где-то неподалеку и, даже если ему поначалу удастся от них ускользнуть, раньше или позже они все равно его выследят. А уж о мече и говорить нечего: даже в тусклом болотном свете его окованные бронзой ножны сияли, что твой маяк.

– Я, кажется, его знаю, – шепнул я Барнару. – Давай возьмем его в долю, а? Втроем работать легче, да к тому же, если его не проинструктировать как следует, сюда скоро сбегутся все сторожа.

– Ладно, – проворчал мой друг в ответ. – Но только, чур, он получает четверть улова, пока не обучится как следует. Сразу видно, что он совсем зеленый. Кроме того, он только что потерял напарника.