На хороших лошадях путь до болот, лежащих в глубине континента, занимает не более десяти дней. Местность там гадкая, но на протяжении недели нам везло. Потом, на восьмой день, – точнее, ночь, – удача от нас отвернулась. Мы как раз пересекали соленые топи у подножия окружающих болота гор, когда на нас набросились три громадных соляных жука. По счастью, хотя в той части света деревья встречаются до крайности редко, у нас было достаточно топлива, чтобы поддержать костерок, который освещал поле битвы. С жуками мы справились, но не раньше, чем те успели прикончить наших лошадей. Хуже всего, однако, было то, что в их ядовитой крови растворились древки наших копий. Луки и мечи остались, правда, при нас, но лучше было бы потерять их, чем копья, так как на болотах это оружие просто незаменимо. Передвигаясь вплавь, невозможно стрелять из лука, поэтому против ползунов он не поможет, да и против упырей тоже: шкура у них такая толстая, что обычной стрелой ее не пробьешь. А меч вынуждает подходить что к ползуну, что к упырю куда ближе, чем хотелось бы.

Болота лежат к югу от горного хребта, что известен под названием Соляной Зуб. Как только мы добрались до перевала, нашим глазам открылась облачная равнина, которой, казалось, не было конца. Хребет настолько высок, что преграждает дорогу облакам, и они тысячелетиями проливают слезы в низину между горами, давно превратившуюся в отстойник для дождевой воды.

Пока мы спускались, нас непрерывно окружал плотный белый туман, похожий на овечью шерсть, и лишь когда до болот осталось рукой подать, мы вступили в полосу относительно прозрачного воздуха между пеленой облаков наверху и водянистой почвой внизу. В холодном рассеянном свете, просачивавшемся сквозь серый потолок и отражавшемся в ртутно поблескивающей поверхности воды, виднелись многочисленные озерки, пересеченные покрытыми густой растительностью грязевыми отмелями. Они уходили на мили и мили вдаль; в них-то и скрывалось наше будущее нечестным путем добытое богатство.