Тут девицу отодвинули в сторону, и на ее месте показался рябой Василий.

— Девушка, на два слова! — быстро проговорил он и юркнул в купе. Я открыла рот, но он затараторил умоляюще:

— Прошу вас, не надо! Пожалуйста, выслушайте меня. Обещаю уложиться в две минуты.

Я заставила себя промолчать, но не потому, что пожалела этого типа. Просто мне стало любопытно. Когда-то в нашем дворе жил пожилой собачник, безобидный сумасшедший. Все конфликты от коммунальных до международных он объяснял делением людей на два больших клана: люди-кошки и люди-собаки. Люди-собаки честны, открыты, прямодушны и не способны на измену. Люди-кошки коварны, бессовестны и корыстолюбивы. Меня наш тронутый философ без раздумий причислил к людям-собакам и, движимый самыми лучшими побуждениями, затевал со мной долгие беседы, поучая уму-разуму. «Никогда не связывайся с кошками, детка, — говорил он. — От них на земле вся пакость. Они будут к тебе ластиться, а потом продадут ни за грош или глаза выцарапают». Чтобы со мной, не приведи Господь, не стряслось такого несчастья, старик учил меня, как кошек распознать. «Ходят они точно на цыпочках и всем телом вихляются, будто без костей. Глаза злющие-презлющие, а как нужно им что-нибудь от тебя, из этих бесстыжих зенок прямо патока течет, и голосок таким воркующим делается, таким сладким. Как заметишь, что вокруг тебя эта нечисть вьется, хватай палку и гони в шею, пока не околдовали!»

До этой поездки я не встречала человека, который бы так точно соответствовал приведенному выше описанию, как этот рябой красавчик. Пластика у него действительно была потрясающая, глаза — злющими, а теперь из них и в самом деле сочилась патока. И голос стал бархатистым. И если я не спешила схватить палку, то лишь потому, что мне до смерти захотелось узнать, чего же ему от меня на самом деле понадобилось.