— Выйдите. — Я не видела особого смысла прятать деньги. Весь мой багаж состоял из одной сумки, и при желании не составляло труда отыскать в ней все, что угодно. Но мне нужно было побыть одной, чтобы решить для себя, чем чревато принятие этого приглашения.

Василий кивнул, открыл дверь и шагнул в коридор.

— Так мы договорились? — спохватился он, уже закрывая дверь. — Вы придете?

— Я же взяла деньги. Но помните, вы оплатили только получасовую беседу. Других услуг от меня не ждите.

— Можете не сомневаться. Только полчаса безобидной болтовни.

Дверь захлопнулась. Я уставилась в окно на свое отражение. Итак, передо мной стоят два вопроса. Первый: чего от меня хотят? И второй: чем это мне грозит? Не ответив на первый, не узнаешь ответа и на второй. Мне не пришло в голову ни единой приемлемой версии. Рябой говорит, что у босса неприятности. На вокзале у меня сложилось впечатление, что неприятности у обоих. Предположим, странная парочка влезла в какой-то криминал, попала под следствие и дала подписку о невыезде. А неотложные дела требуют их присутствия в Питере. Тогда ясно, почему рябой Вася зыркал на вокзале по сторонам, — боялся, что у них проверят документы. И сцена с чужими паспортами тоже ясна. Если выяснится, что они уезжали, им могут — как это называется? — изменить меру пресечения, то есть попросту посадить. Но при чем здесь я? Не приняли же они меня за милицейского агента? Не психи же они, в самом деле. А если приняли, то чего им нужно? Дать мне в такой завуалированной форме взятку, чтобы помалкивала? Опять ерунда какая-то! Если уж я милиционерша и веду за ними наблюдение, то помалкивать не стану: надо же будет как-то оправдать перед начальством поездку в Питер. А если они собираются меня убрать, то зачем такой сложный подход? Могли бы потихоньку, не привлекая к себе внимания, подкараулить меня у туалета, стукнуть по голове и выбросить в окошко.