Проснувшись на следующее утро, мы обнаружили, что один из пировавших скоропостижно скончался. Это открытие повергло нас в смятение, переросшее в панику, когда мы вспомнили, что жена Генриха Машенька с минуты на минуту должна привезти детей полюбоваться на новое жилье. Находясь в состоянии легкого помрачения рассудка, мы тайком вывезли тело и подбросили в машину «скорой помощи», которую выследили на территории одной из московских больниц.

Нетрудно представить, в какой переплет мы угодили, когда выяснилось, что гость Генриха умер не своей смертью. Положение усугублялось тем обстоятельством, что мы не могли пойти в милицию и сознаться в совершенной нами глупости, поскольку Машенька, будучи натурой впечатлительной, ни за что не согласилась бы жить в квартире, где произошло убийство.

Не знаю, как бы нам удалось выпутаться, не сделай нам судьба внезапный подарок в виде капитана Селезнева. Благодаря молодому оперативнику с Петровки мы не только избежали обвинения в убийстве, но и утаили всю эту историю от Машеньки. Правда, в итоге она все равно отказалась переселиться из Опалихи, решив, что московский воздух вреден детям, но, по крайней мере, мы избавили ее от нервотрепки.

Надо сказать, что Селезнев пришел к нам на помощь совершенно бескорыстно, просто из любви к ближнему. В ходе расследования, узнав о нашей компании, он проникся к нам заочной симпатией, а потом вышел на меня, и так получилось, что, пока тянулась следственная свистопляска, только со мной и общался, завоевав мое самое горячее расположение.

И вот когда все неприятности остались позади, я познакомила капитана с друзьями, нисколько не сомневаясь, что они придутся друг другу по душе. Не тут-то было. Несмотря на открытую доброжелательность Селезнева, эти неблагодарные свинтусы оказали ему такой ледяной прием, что просто кровь стыла в жилах.

Я ничего не могла понять. Даже если не брать в расчет того, что Селезнев помог нам, рискуя своим служебным положением, он был на редкость приятным, располагающим к себе человеком, неглупым, веселым и великодушным.