– Сказал, что обзванивает всех.

– Зачем?

– Ой, да я же не сказала! Соколов погиб. Погиб, понимаешь? Два дня назад, утром! Кажется, около девяти часов!

«Около девяти часов», – мелькнуло у Инги в голове.

Их разговор состоялся в половине девятого, это она хорошо помнит.

– Что с ним случилось?

– Следователь сказал, что Соколов разбился на машине. Ехал слишком быстро, под сто пятьдесят по скользкой дороге, и врезался в стоящий на обочине КАМАЗ. Ну, я объяснила, что я не Инга, что твой телефон у меня и все такое, ну и задала вопросы всякие…

Инга окаменела. Ее взгляд приклеился к часам на стене.

– Короче, от машины мало что осталось, «бумер» всмятку, Соколова частями выковыривали из кучи железа. Ты представляешь, Инночка, что это означает? Слышишь меня?

– Слышу.

– Понимаешь или нет, что ты теперь свободна? Ты свободна! Этот подонок свое получил! Все! Я же говорила, что отольются кошке мышкины слезы!..

Инга зажала рот рукой. Ее затошнило как только она представила обезображенный труп.

– Да ты там спишь, что ли? – спросила подруга.

– Не сплю, просто, сама понимаешь, неожиданно.

– Все, Соколова больше нет. А нет человека – нет проблемы. Он свое получил.

«Все ваши проблемы решатся», так написала Светлана Борисовна в записке?» – подумала Инга.

– Ты победила, золотце мое! – засмеялась Ида. – Уф, хорошо еще, что я не успела подкатить к Борову. Чудо! И никто ничего не знает.

Инга заплакала. Она уже настолько свыклась с мыслью о постоянной угрозе, что сейчас ей казалось, что какую-то часть ее уничтожили и превратили в пыль. Неожиданная легкость была тяжелей постоянных мыслей о приближающейся гибели.

– Дурочка, не плач, – сказала Ида. – Теперь-то в любом случае поздно. Скоро я приеду домой. Поговорим, винца выпьем. Да… Я назвала следователю наш адрес. Ему надо подъехать и поговорить с тобой.

– Зачем? – спросила Инга.