Я сделал пару шагов и вышел из тени дома, чтобы осмотреться при свете луны. Особняк Монкс стоял на пологом холме, который поднимался на высоту в четыреста футов над извилистой речушкой Ни, протекавшей с севера на юг в щедрой и плодородной части нашей страны. Внизу под нами лежали пастбища, чередовавшиеся с небольшими широколиственными лесами. Позади дома открывался совсем другой пейзаж, простиравшийся вдаль на несколько миль: колючий кустарник и поросшая вереском пустошь, дикий уголок посреди возделанных и ухоженных земель. Всего в двух милях от нас находилась большая деревня, а от крупного торгового города нас отделяли семь миль, и все же мы были окружены атмосферой уединения и отчужденности и чувствовали себя отрезанными от цивилизации.

Впервые я увидел поместье Монкс в разгар лета, когда мы вместе с мистером Бентли проезжали мимо в двуколке. Мистер Бентли в прошлом был моим патроном, но в последнее время я продвинулся по службе и стал полноправным партнером в адвокатской конторе, куда изначально поступил на должность младшего клерка и где прослужил всю свою жизнь. К тому времени мистер Бентли уже достиг возраста, когда возникает желание уйти на покой, поэтому потихоньку стал передавать мне бразды правления. Однако не реже чем раз в неделю он посещал нашу контору в Лондоне и сохранил эту традицию, пока не скончался на восемьдесят втором году жизни. Деревенская жизнь сильно привлекала его. Он не питал страсти к охоте или рыбалке и поэтому полностью посвятил себя роли деревенского мирового судьи, церковного старосты, а также начальника всевозможных приходских и административных советов, организаций и комитетов. Я невероятно обрадовался, когда он наконец взял меня в свои полноправные партнеры после стольких лет службы. И хотя я обладал достаточной мерой ответственности и считал, что честно заработал это место своим усердием, чтобы вместе с ним управлять делами фирмы, эта должность все равно казалась мне чрезмерно высокой наградой.