Последовала пауза. Эсми покачала головой и улыбнулась, склонившись над своей вышивкой.
— Подождите…
Оливер внезапно вскочил и начал быстро ходить по комнате, выключая каждую лампу, кроме тех, что были на рождественской елке, стоявшей у противоположной стены. Когда он вернулся на место, камин остался единственным источником света, позволявшим нам разглядеть лица друг друга. Эсми недовольно заворчала, однако ей пришлось отложить шитье.
— Вот теперь можно продолжать, — с довольным видом заявил Оливер.
— Какие же вы еще мальчишки…
— Ну, давай, Уилл. Ведь теперь твоя очередь?
— Нет, Эдмунда.
— Верно, — сказал самый младший из братьев Эйнли неестественно низким голосом. — Я мог бы рассказать вам такое!
— А свет обязательно было гасить? — поинтересовалась Изобель таким тоном, словно она разговаривала к маленьким мальчиком.
— Да, сестренка, обязательно. Мы должны создать особую атмосферу.
— Но не уверен, что у меня получится, — заключил Эдмунд.
Оливер глухо застонал:
— Так есть желающие продолжать или нет?
Эсми наклонилась ко мне:
— Они рассказывают истории о привидениях.
— Да! — воскликнул Уилл с ликованием в голосе. — Самая лучшая рождественская традиция. К тому же очень древняя. Одинокий загородный дом, гости собираются в темной комнате, за окнами завывает ветер… — Оливер снова протяжно застонал.
В этот момент раздался флегматичный, добродушный голос Обри:
— Ну, так приступайте скорее.
Только этого они и ждали: Оливер, Эдмунд и Уилл принялись на перебой рассказывать леденящие кровь истории, одну страшнее другой, сопровождая свои повествования театральными завываниями и нарочито страшными криками. Они изо всех сил старались превзойти друг друга в изобретательности, их истории были сущим нагромождением кошмаров. Молодые люди рассказывали о каменных стенах в заброшенных замках, из которых сочилась кровь, и об увитых плющом, освещенных лунным светом развалинах монастырей; о потайных комнатах и секретных подземных темницах; о сырых склепах и заросших бурьяном кладбищах; о скрипящих под ногами лестницах и невидимых пальцах, стучащих в окна; о завываниях и стонах, о лязганье цепей.