Мне стало и смешно, и жутко, но жалость оказалась сильнее, и я действительно вышла на середину комнаты.
— Клянусь богом! — воскликнул неизвестный и приосанился. — Вы совершили добрый поступок. Это первый жест сострадания ко мне за все время после смерти. И я уже чувствую себя лучше. В жизни, знаете ли, я был мизантроп. Что ни делалось, все было не по мне, и я так возненавидел ближних моих, что просто смотреть на них не мог. Естественно, как аукнется, так и откликнется. Мне платили тем же. В конце концов у меня начались галлюцинации, в мою комнату набивались демоны, хохотали, кривлялись, раз, перед сном, я наткнулся на целый их клубок возле кровати — страх остановил мое сердце, я умер. Сейчас, помимо страха, меня давят и не отпускают еще ненависть и раскаяние. Если бы у кого-нибудь нашлись для меня жалость, сочувствие и, может быть, хоть капля любви, я бы освободился и был счастлив. Когда вы приезжали сюда сегодня засветло осматривать дом, я следил за вами, и первая искра надежды вспыхнула в моем сердце. Я увидел, что вам свойственна храбрость, предприимчивость, оригинальность ума, что вы способны любить! Если бы я смог тронуть вас, не внушая страха, открыть дверь любви, запертой в вашем сердце, это дало бы мне крылья, чтобы улететь!
Надо признаться, к этому времени сердце у меня несколько защемило — я перестала бояться и глубоко прочувствовала скорбный смысл его слов. Однако все это была дичь и несусветица, а убийство женщины, из-за которого я явилась в сей дом, не имело к ней никакого касательства. Мне стало казаться, что я просто сплю и вижу страшный сон, но вот-вот, с божьей помощью, должна проснуться в своей постели.