— Понимаешь, — сказал я, — моя невеста с ума сходит от желания посмотреть снимки, которые вы привезли из своего последнего путешествия. Новые миры и все такое.

Я объяснил ему, кто она по профессии.

— Она хочет написать статью о том, как работают космические наблюдатели, каким образом сведения передаются правительству и ученым, и тому подобное. Я надеюсь, что вы, в виде особой милости, покажете ей свои фильмы.

— О, — сказал он с видимым облегчением, — конечно, я буду рад.

Он провел нас в маленький флигель, спрятавшийся за домом, где размещалась его фотолаборатория и комната с проектором. Он искал нужные катушки и попутно болтал о каком-то прекрасном астрономическом материале, за который его удостоили высокой награды. Марта задавала ему вопросы, какие только могла придумать: о его работе, интересах, и деловито записывала. Зажужжал проектор. Мы смотрели.

Фильмы были великолепны. Гриффит знал свое дело. Межзвездное пространство, звезды, созвездия и туманности заполняли экран, и казалось, ты сам находишься в космосе.

Мы наблюдали чужую солнечную систему, вынырнувшую перед нами, а затем принялись изучать отдельные планеты, по мере того как «Энсон—Макквари» подходил к ним.

Некоторые из них были мертвы и голы, другие — наполнены бурной растительностью, третьи населены, но не всегда гуманоидами. Для каждой из планет был сделан спектральный анализ, дан исчерпывающий список руд и минералов, которые можно там найти, а также указывались сведения о составе атмосферы, гравитации, типах местной флоры и фауны.

Очарованный увиденным, я почти забыл, для чего пришел, но тут…

Вот он, мир моих снов, мир Эриан, каждый листок, каждый стебелек травы, каждый оттенок, и этот сияющий город с удивительными крышами, спускающийся к морю, чьи волны сверкали, словно огромные опалы.

И тут странная дурнота овладела мной. Не знаю, что случилось вслед за этим, но я снова оказался в доме Гриффита, и Марта отпаивала меня бренди.