– Кто-то же купил эти флаконы.

– Да, но только не…

– И кто-то купил сидонекс. И подделал вашу подпись в реестре.

– Да.

– И расставил флаконы со смертоносными капсулами на полках аптек и супермаркетов.

– Да.

– И дожидался, пока случайные жертвы проглотят эту капсулу и умрут в муках. И оставил улики, сваливающие вину на вас.

– Да.

– И позвонил в полицию, разумеется, анонимно, чтобы вывести их на ваш след, – Эренграф позволил себе улыбнуться. Одними губами. – Вот здесь он допустил ошибку. Пусть бы все шло своим чередом. Ждал же он, пока сработает одна единственная капсула в сидонексом в целом флаконе с «Дарнитолом». Полиция проверяла всех, кто уволился из "Трайдж корпорейшн". Рано или поздно они добрались бы и до вас. Но он хотел ускорить события, а это доказывает, что вас подставили, сэр, потому что в полицию мог позвонить только человек, который хотел свалить вину на вас!

– То есть тот самый телефонный звонок, что посадил меня на крючок, снимет меня с этого крючка?

– Ах, – вздохнул Эренграф, – если бы все было так просто.

В отличии от Гарднера Бриджуотера юный Эванс Уилер являл собой само спокойствие. Вместо того, чтобы топтать ковер Эренграфа, химик сидел в уютном кожаном кресле, положив ногу на ногу. Одежда его не отличалась от той, что он носил в тюрьме, хотя острый глаз Эренграфа отметил, что местоположение пятен от химреактивов иное, да и рукав джинсовой рубашки цел.

Эренграф восседал за столом, в темно-зеленом блейзере и желто-коричневых брюках. В галстуке Кейдмонского общества, который доставал из шкафа лишь по торжественным случаям.

– Мисс Джоанна Пеллатрис преподавала социологию в седьмом и восьмом классах средней школы Кенмора, – говорил Эренграф. – Незамужняя, двадцати восьми лет, проживала одна в трехкомнатной квартире на Дирхерст-авеню.