Большинство из тех, кто приходил в часовню, были убеждены, что монахини состоят на службе у неких божественных властей, что их нужно слушаться, и что они сначала выносят приговор, а уж потом проявляют сострадание.

Выдумка, конечно, но иногда ей можно воспользоваться. — Ты пришла сюда, чтобы поговорить со мной, и ты должна это сделать.

— Сестра Тереза?..

Молодая женщина медленно подняла голову. Когда их взгляды встретились, и монахиня узнала ее, избитая девушка потеряла последние останки самообладания. Скуля, как собака, она уткнулась лицом в плечо сестры Терезы.

— Роза… Роза… — сестра Тереза гладила грязные светлые волосы. — Роза, что случилось? Как это случилось? — У нее самой по морщинистым щекам потекли слезы. — Роза, почему ты так долго ждала? Ты не должна была этого терпеть. Здесь для тебя всегда есть место. Всегда.

Девушка не ответила. Она не могла ответить. Звук голоса сестры Терезы — его почти забытая сила — дали ей почувствовать себя в безопасности, но ей казалось, что иллюзия развеется, стоит только пошевелиться.

Пошевелишься — и придется думать. Вновь нахлынут ужас и боль, которые пригнали ее в это священное место. И нужно будет отвечать на вопросы сестры Терезы.

Сестра Тереза почувствовала, как бездумное отчаяние сменяется отказом. Ей слишком хорошо был знаком этот процесс, чтобы не распознать его. Она еще несколько раз провела рукой по волосам Розы — просто из сентиментальности — затем вздохнула и отодвинулась от девушки.

— Расскажи мне все, Роза. Все с начала. Ничего не утаивай. Наш небесный Отец знает, что эти старые уши не могут услышать ничего такого, чего бы не слышали раньше.

Роза поникла, как марионетка без веревочек. Она зажмурила глаза, затем широко открыла. Слез уже не было. Чувствовалось, что ее захлестывает тяжелая волна стыда.

— Роза…

Блестящие капельки пота выступили на лбу вокруг ссадины. Руки дрожали, хотя она и стискивала их изо всех сил. Все это тоже было знакомо сестре Терезе.