Посмотри на себя… Стой прямо. Не вертись. Одевайся как леди. Веди себя как леди. Ты не уйдешь из этого дома в такой одежде. Ты дешевка, Селина Кайл. Ты попадешь в беду. Ты получишь то, чего заслуживаешь. Шлюха.

Потаскуха. Кончишь жизнь под забором. Ты слышишь меня, Селина Кайл? Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

Селинины щеки загорелись от давно забытых пощечин. Она вздрогнула и застыла в тишине квартиры.

— Это того не стоит, — пробормотала она, обращаясь к кошкам. — Никакая жратва не стоит таких воспоминаний. Надо было захлопнуть дверь перед носом у той монашки.

Но Селина дала слово. И надела то, что лежало сверху: бесформенные штаны и растянутый свитер, драную куртку какого-то фотографа и армейские башмаки.

— Ты, конечно, не похожа на леди, — сообщила она своему отражению. — Но и на шлюху не похожа тоже.

Мать Жозефа поджидала у дверей миссии. «Входи, Селина. Я уж начала опасаться, что ты не сдержишь слово. Роза только что пришла, — она потянулась было к коробке, из которой доносилось царапанье и мяуканье. — А, принесла котеночка».

Селина увернулась от рук монахини, словно это был нож незнакомца в темном переулке. Мягко стелет, да жестко спать, подумала она. Но когда настоятельница сообщила о Розе, любопытство ее взыграло.

— Агги-Пэт не упоминала о других приглашенных, — пробурчала она. Все монахини имели прозвища. Сестра Тереза Кармела с незапамятных времен прозывалась «Ти-Си». Сестру Агнессу Патрицию звали «Агги-Пэт». Родная сестра Селины, сестра Магдалена Катерина была, естественно, Мэгги-Кэт. А мать Жозефа в Ист Энде была повсеместно известна как Старая МаЖо. Но, конечно, не в стенах миссии. Селина и сама не знала, почему ей пришло в голову употребить прозвище; наверное, это было связано с тем, что она чувствовала себя здесь ребенком, и естественно, злилась от этого.