- Впрочем, они, кажется, не очень-то уверены, - сказал Гордон, когда молчание слишком уж затянулось. - Это ведь не в духе Связного - делать дело там, где действуют наши законы. Они конечно, хватаются за соломинку, так мне кажется, но вместе с тем признают, что улики очень уж ненадежны.

Бэтмэн покачал головой, поглаживая подбородок. - Мир меняется, и Связной вынужден меняться вместе с ним. Федералы и Интерпол задергались, да и меня это не удивляет. Все когда-то приходится делать впервые. Видимо, он проверяет здешние воды.

Гордона удивило местоимение в единственном числе. - Ты что же, полагаешь, это один человек?

- Я в этом убежден. Гений-одиночка. Он почти не оставляет следов, а когда мне удается их отыскать, я обычно по горло погружен в другое дело. Но теперь он оказался у меня на пути, и я его достану, - Бэтмэн говорил спокойным ровным голосом, в котором не слышалось ни нотки сомнения.

Комиссар чертил в блокноте кольцо из стрел, нацеленных к центру. "Запомни, - сказал он, не поднимая глаз, - когда придет время, мои люди захлопнут ловушку, и ни федералы, ни Интерпол, ни ты..."

Но Бэтмэн его не слышал. Прохладный ветерок пошевелил бумаги на столе. Бэтмэна не было.

ТРИ

Не удивительно, что при мысли о Связном на ум Бэтмэну приходили мысли о море. В наши дни волоконной оптики и мгновенной связи надежный морской транспорт все еще оставался лучшим средством для перевозки контрабанды. Реактивные самолеты, конечно, быстрее и могут перевезти что угодно, если нужда велика, а покупатель не стоит за ценой. Но большим самолетам требуются длинные взлетно-посадочные полосы, и они слишком заметны для радаров по всему миру. Правда, в отточенных операциях с наркотиками, когда стоимость груза превышает стоимость золота, очень удобно использование самолетов с коротким разбегом. Но контрабанда Связного измеряется тоннами, и ему была просто необходима взаимозаменяемая цепочка ржавых посудин, приписанных к портам Либерии или Панамы, с командами из головорезов неопределенной национальности.