Роза начала вырываться. Сестры не гнушались легкого принуждения, но перед открытым сопротивлением пасовали. Сестра Тереза разжала руки.

- Не будь дикаркой, - укорила она, глядя в потемневшие глаза Розы. Мы ведь тебе не чужие. Мы хотим знать, как у тебя дела. Мы хотим помочь. Возвращайся и поговори с нами, Роза. Открой свое сердце, и тебе в самом деле станет легче.

Роза уставилась в землю, но не сделала ни шага. Сестра Тереза поняла, что пора закинуть крючок.

- В субботу. Приходи на обед. Жареная курица с кукурузно-яблочной подливкой - как раз такую, какую ты всегда любила...

Ресницы задрожали, но ответа не последовало.

- Ну скажи "да", дорогая. Порадуй нас всех...

Не поднимая глаз от земли, Роза сказала "да", тут же развернулась и убежала. Ее каблучки простучали по полу часовни. Словно огневой рубеж, преодолела она входную дверь. Было слышно, как девушка сбегает по ступеням, потом дверь медленно закрылась, и все смолкло. В наступившей тишине громом звучало воробьиное чириканье. Наконец раздался голос матери Жозефы.

- С ней случилось что-то очень серьезное.

- Но что? - спросила сестра Агнесса. - Она не готова рассказать об этом ни нам, ни Господу. Может пойти за ней? Или нужно было задержать ее здесь?

- Мы сделали все, что могли. Может быть, она придет в субботу. Может быть, расскажет нам что-то.

- Да, нужно было задержать ее, - пробормотала сестра Тереза. - Я не должна была отпускать ее.

- Нет, - убежденно сказала мать Жозефа. Ей тоже было жалко девушку, но она держала ответ перед городскими властями, а также перед Богом и епархией. Выбор у нее был ограниченный. - Мы ничего не можем сделать против воли Розы, даже ради спасения ее души. Можно только молиться, чтобы она пришла в субботу.

Еще одна монахиня вставила слово: "Видели, как она смотрела на кота? Я такого взгляда никогда не видела, разве только в кино".