Впрочем, она пыталась. По крайней мере раз в месяц Селина делала попытку создать здесь дом, который, по ее представлениям, был у других людей. Но природа не наделила ее домовитостью. Зато наделила ее другими способностями. Способностью попадать в истории и выходить сухой из воды, брать то, что ей нужно, процветая там, где другой насилу может выжить.

Поэтому ее дом был похож именно на то, чем он был: убежище мусорщика. Одни вещи были украдены, другие подобраны на свалках, большинство же куплено в дешевых магазинах и у уличных торговцев. Селина приносила сюда то, что, по ее мнению, должно быть в доме - не в том доме, который она помнила, а в никогда не виданном доме, где все блестит, переливается и дарит чувство покоя.

Селина глубоко вздохнула и расслабилась, пока ее вещи творили свое чудо. Она обняла себя руками, тихо покачиваясь. Напряжение стекало с тела, уходило через пол, прочь из комнаты. Как во всех домах Ист Энда, тонкие стены пропускали уличный шум и звуки из соседних квартир, но в ее жилище царили покой и тихое мурлыканье.

Серый полосатый котенок высунул головку и чихнул.

Селина тут же запеленговала звук. "Вот ты где! Ты меня еще не победил. Даже и не надейся. Я все-таки получу свою бесплатную жратву, и ты маленький чертенок - пойдешь со мной".

Руки проникли в укрытие. Котенок еще не вполне освоил искусство упираться всеми четырьмя лапами. Он запустил когти во что-то мягкое под собой, но руки неумолимо извлекли его на свет. Ему оставалось только прижать уши к затылку, пока безжалостная рука разгибала его коготки один за другим.

- Давай не будем делать дырки в моем костюме, - Селина щелкнула его по носу, освободив от когтей комбинезон из мягкой кожи. - Я готова разделить с вами что угодно, но это - мое. - Она мелодраматически нахмурилась, а котенок заорал.