- Так оно и будет. Но не так, как мечтал Мартин... - Снова помолчала. Сказала слегка удивленно: - Не по-человечески... смеяться в таких обстоятельствах! - Потом спокойно продолжала: - Мы двигались медленно. По рекам в сампанах, меня несли в носилках. Всегда медленно, осторожно... из-за ребенка. Две недели назад Кенвуд сказал мне, что слышал, будто на нас нападут в определенном месте. Он много лет провел в Китае, знал, как добывать информацию, и я знала, что с самого нашего выхода он наблюдал, и улещивал, и угрожал, и подкупал. Он сказал, что организовал контрнападение, и нападающие попадутся в собственную ловушку. Он ужасно ругал Чарлза, говорил, что Чарлз стоит за всем этим. Сказал, что если бы мы добрались до Ю Чина, то были бы в безопасности. Потом он сказал, что, должно быть, ему подбросили ложные сведения. Контрнападение не понадобилось. Я ему говорила, что у него слишком разыгралось воображение.

- Мы продолжали двигаться. И попали в засаду. И не из-за выкупа. Им нужно было уничтожить нас. Они не дали нам ни одного шанса. Должно быть, мертвые мы для них были дороже живых. Я поняла это, когда выбежала из палатки и увидела, как зарубили Мартина, как падает бедная Маккензи. Кенвуд мог бы бежать, если бы не я... но он умер, чтобы дать мне возможность убежать...

- Ю Чин, что вы со мной сделали? - сонно спросила Джин Мередит. - Я видела, как убили моего мужа... Видела, как человек отдал за меня жизнь... и все же я чувствую не больше, чем если бы они были тростинками под серпом... что вы со мной сделали, Ю Чин?

Он ответил:

- Дочь, если вы мертвы... и все ныне живущие мертвы, имеет ли это значение?

Она сказала, качая головой:

- Но... я "не" мертва! И не мертвы те, что живут сейчас. И я предпочла бы быть человеком, Ю Чин. И страдать.

Он сказал:

- Это невозможно, дочь моя.

- Я хотела бы испытывать чувства, - сказала она. - Добрый Боже, как я хотела бы чувствовать...

Потом продолжала: