– Не болтай глупостей. Что может быть важнее, чем твой звонок? Что-то случилось?

– О, нет! Я просто давно не звонила и, зная, что ты вечно беспокоишься, решила отметиться. В общем, проверка связи.

– Да? А мне показалось…

Нурия рассмеялась.

– Что я говорила?

– Прости. Никак не могу привыкнуть, что ты в Калифорнии.

– Вот именно. В плане безопасности за меня можно не беспокоиться. Наша полиция не дремлет.

– Какие новости? Как Лелька со своим Вангелисом? Прости, так и не научилась выговаривать фамилию твоего зятя.

– Я тоже ошибаюсь через раз. Он не обижается. У молодых все в порядке. У меня, кажется, тоже…

– Почему «кажется»? – моментально насторожилась Анна. – Ну-ка выкладывай!

– Не знаю даже, как ты отреагируешь…

– Так! В чем дело? – потеряла терпение Аня.

– Кажется, я женюсь. Тьфу, то есть замуж выхожу! – выпалила Нурия на едином дыхании. Аня поперхнулась воздухом и закашлялась, но быстро взяла себя в руки.

– Теперь быстро, четко и с подробностями, – потребовала она.

Анна знала, что делала. Ее подруга еще пару лет назад являла собой классический образчик забитой восточной женщины, которой помыкали все кому не лень. Дать отпор севшим на шею родственникам ей не позволяло воспитание. Воспротивилась она лишь один раз, когда супруг категорически запретил дочери Лельке воспользоваться честно выигранным грантом на обучение в американском колледже. Наплевав на его мнение, Нурия собрала свои и дочкины пожитки и вымелась, можно сказать, в никуда, так как в Америке у нее не было ни связей, ни жилья. Накопленной за много лет суммы хватило лишь на аренду полуразвалившейся халупы в пригороде Бостона, но зато дочь смогла учиться в престижном колледже. В тот год произошло много хорошего и плохого, но окончательный счет был все-таки в ее пользу: Лелька скоропалительно вышла замуж за самого настоящего миллионера – грека по происхождению, – а Нурие неожиданно понравилась самостоятельность.