— Вы ее видели на пароходе.

— Не помню. И вообще, я не про вид спрашиваю. Какой она человек?

— Такая, знаете, свежая. Много гуляет.

— Среди цветов, да? Этот тип?

— Не совсем. Она такая… ну, энергичная. Играет в хоккей.

— А, любит коньки!

— Нет, английский хоккей — на траве. Она хорошо играет. Входит в сборную Англии. Потому она и была на пароходе.

— А, вспоминаю. Мясистая, с большими ногами.

Монти вздрогнул. Он знал, что Лльюэлин человек прямой, это все знали на студии. Да, тот называл вещи своими именами, но вещи, и своими, а не Гертруду — мясистой девушкой с большими ногами.

— Я бы так не сказал, — холодно заметил он.

— А я бы сказал, — не сдался Лльюэлин. — Похожа на мою первую жену. Выступала с атлетическими номерами. Я был тогда совсем молодой, и жутко влюбился. После женитьбы она ушла со сцены и так растолстела, что еле могла встать. Вполне обычное явление с девицами такого типа. Вот эта, твоя, бросит хоккей — и пожалуйста! Но я не поэтому советую тебе дать ей под зад.

— Под зад? — удивился Монти. — Это вы мне советуете?

— Именно. «Привет» — и все, хватит. Никогда не женись на тех, кто ставит условия. Так было со мной в Уэллсе, там я влюбился в школьную училку. Знаешь, какое она поставила условие?

— Нет.

— Никогда не догадаешься.

— Куда мне!

— Она сказала, что не будет иметь со мной дела, пока я не освою великую английскую литературу. Сам понимаешь, училка. Английская литература, легко сказать! Шекспир, Милтон, сам знаешь, как их там… ну, ты знаешь. А главное, она ставила условия.

— Что же вы сделали?

— Учился, чуть не умер, даже стал их, гадов, различать, и вдруг смотрю

— не хочу я на ней жениться! Видеть ее не мог. Ну, сбежал в Америку, стал работать у Джо Фишбейна, он тогда был большой шишкой, и наконец, открыл секрет успеха. С тех пор я назад не оглядывался. Старик мне был как отец. В общем, считай, мне повезло, Бодкин, но ведь не может всем и всегда везти. Потому я тебе и советую, держись подальше от тех, кто ставит условия.