- Да что случилось-то? - загалдели все.- Ближе к делу!

- Давай говори, не стесняйся!

Кондратьев набрал в грудь воздуха и, побледнев, отчеканил:

- Игрок нашей команды Антильский во время последнего матча оскорбил соперника!

В комнате повисла зловещая тишина. Все обернулись к Антильскому. Тот сделался красным, как борода влюблённого петуха, и принялся застенчиво ковырять ботинком пол.

- Что... что ты ему сказал? - тоном, не предвещающим

ничего доброго, поинтересовался капитан.

Антильский, уставясь в пол, молчал.

- Он сказал...- не выдержал Кондратьев,- он назвал соперника... назвал его бессовестным!

Все замерли в оцепенении. Кто-то тихо ахнул. Антильский сидел ни жив ни мертв.

Первым пришёл в себя капитан.

- Как ты мог...- с трудом подбирая слова, начал он.Как ты мог так ужасно, так грубо оскорбить своего же товарища, тем более из команды соперника! Как у тебя язык повернулся?!

- Так ведь он...- пробормотал виновато Антильский,он ведь снёс меня около штрафной площадки...

- Он что, не извинился перед тобой? - строго спросил Антихонов.

- Извинился,- еле слышно прошептал Антильский.- Три раза извинился...

- Так почему же ты... почему ты позволил себе такое?

- Я сгоряча! Простите меня... Я больше никогда! Слово даю! Очень уж обидно было: я бы мог гол забить, а он меня...

- Разве гол - это главное? - рассердился капитан.А ты подумал, какую ты ему нанёс моральную травму?!

- Да он не слышал,- слабо защищался Антильский.- Я шёпотом! И потом я к этому времени уже к своим воротам вернулся...

- Пусть он не слышал! - перебил Бантиков.- Но где была твоя совесть? Если человек не слышит, значит, можно его оскорблять?

- Самое ужасное, что это произошло во время игры,задумчиво произнёс тренер.- Антильский поступил не по-мужски. Осквернил дух рыцарства, который должен царить на поле. Горько, очень горько сознавать, что член нашего коллектива унизил своего соперника... Что будем с ним делать?