Но мне кажется, что я сделал достаточно, и я не хочу больше работать без перерыва.

Этот «Максимум» должен начаться как только мы поженимся. Я думаю, что это какая-то награда, которую люди хотят дать мне за работу. Я постараюсь обязательно получить ее.

Это, должно быть, очень интересная штука.

В день свадьбы вся деревня под руководством Лэда отправилась к Башне, где игрались все игатианские свадьбы. По случаю праздника мужчины одели головные уборы из перьев, а женщины понавешали на себя ожерелья из ракушек, янтаря и цветных камушков. Четыре здоровых крестьянина в центре процессии тащили на себе странного вида аппараты. Хэдвелл видел только их блеск и решил, что это обязательные принадлежности свадебной церемонии.

Когда они переходили мост, Катага бросил взгляд на подрубленную лозу.

Башней оказался огромный выступ черной скалы, одна сторона которой выдавалась далеко в море. Хэдвелл и Мел стали возле нее, лицом к священнику. Все замерли, когда Лэд поднял руку.

— О, Великий Тэнгукэри! — прокричал священник. — Благослови посланника своего, Хэдвелла, который спустился к нам с неба в сияющей колеснице и сделал для Игати столько, сколько не делал для нее до этого ни один человек. И благослови дочь твою, Мел. Научи ее почитать память мужа и уважать честь своего рода, о Великий Тэнгукэри!

Во время этой речи священник печально глядел на Мел, а она — на него.

— Нарекаю вас, — сказал Лэд, — мужем и женой.

Хэдвелл подхватил новобрачную в объятия и поцеловал ее. Катага хитро улыбнулся.

— А теперь, — промолвил священник возвышенным тоном, — я хочу сообщить тебе хорошую новость, Хэдвелл. Великую новость.

— О? — сказал Хэдвелл в предвкушении приятного.

— Мы наградим тебя. И наградим по заслугам — по Максимуму.

— Не стоит благодарности, — сказал Хэдвелл.