На «балалайку» пришло сообщение от Светки, но Илья даже не стал открывать. Вместо этого зажмурился, вспомнив лица супруги и дочки, и выпил за своих девочек, мысленно пожелав обеим здоровья. Закусил кусочком рыбы, тут же наливая вторую. Опрокинул еще раз, морщась от крепкой горечи, заел перемазанным в сметане грибом.

– Мы же русские все, – донеслось из зала, – одной кровушки… ну как нам делиться, границы строить?.. – подвыпившая компания из четырех человек о чем-то спорила за стойкой на повышенных тонах. – Заборами родство не отгородить, ну скажи, Леха!

Илья налил себе третью, не торопясь пить.

Только тут, опрокинувшего пару стопок и погрузившегося в хмельной гам «Пескарей», его отпускала печаль, державшая за сердце весь день. Только тут образы недавнего прошлого начинали меркнуть, уступая место повседневным хлопотам и заботам. Только тут таял в сознании образ молодой метелки с шикарной светлой косой и паренька, так рано ставшего мужчиной.

Скучал ли он по ним, столь неожиданно появившимся в его жизни и столь же неожиданно ее покинувшим? Да, наверное…

Вебер выпил третью стопку, пожелав Варваре и Митяю найти свое счастье, уберечь спасенных детей и благополучно добраться до… добраться, куда бы они ни шли в эту самую минуту.

– Да ничего вы без нас не сможете! Ни-че-гошеньки! – Один из парней у стойки, кажется, оседлал любимого конька. Дерзкого и опасного конька. – Ну что такое Сибирь без России? Диких татар пристанище? Новая провинция Китая? Да куда ж вы лезете, родненькие?

Язык оратора заплетался, а сам он норовил вот-вот сползти с высокого барного стула. На него косились, но пока молчали. В дверях кухни появился Алишер, озабоченно наблюдающий за громкоголосым посетителем.