Приняв решение и манипулируя скальпелем с невероятной для такого грузного мужчины изящностью, он осторожно прикоснулся им к растерзанному глазу. Легким подсекающим движением срезал небольшой участок роговицы и, подцепив лезвием, удалил ее. Медсестра подставила металлическое блюдце, хирург опустил в него этот почти прозрачный кусочек ткани и продолжил операцию. Теперь он сделал надрез поглубже, не обращая внимания на появление водянистой капельки крови и жидкости, выступившей на поверхности. Круговым движением скальпеля хирург извлек остатки хрусталика, погруженного в стекловидное тело, и также положил их на блюдце.

Они походили на мелкие кусочки окровавленной липкой ленты.

— Связки и круговая мышца сильно обожжены, — объяснял Кук свои действия, срезая небольшой кусочек ткани из-под нижнего века и отправляя его за роговицей и хрусталиком на металлическое блюдце.

Его отточенные движения сопровождались монотонным стуком осциллоскопа.

Как будто снимая шелуху с луковицы, Кук отделял кусочки прозрачной ткани и извлекал их из глаза с помощью скальпеля и щипчиков. Когда последний кусочек омертвевшей ткани был удален, он отложил скальпель и стал зашивать небольшое отверстие, образовавшееся после удаления хрусталика.

— Он будет слепым на этот глаз, сэр? — спросила стоявшая рядом медсестра.

Кук сделал долгий выдох, отчего маска на его лице затрепетала.

— Возможно, — сказал он задумчиво. — Однако у него есть шанс.

Доктор Томпсон бросил на хирурга недоверчивый взгляд, слегка приподняв одну бровь.

Кук заметил реакцию коллеги, но ничего не сказал. Только взглянул на него поверх маски.

Осциллоскоп продолжал свой размеренный аккомпанемент.

Глава 6

Миллер долго не мог понять, спит он или нет.

Он попытался сесть, но почувствовал, что это ему не под силу. Тяжело дыша, опустил голову на подушку. Было еще темно. Вокруг царило безмолвие: ни разговоры, ни возгласы, которыми поначалу встретила его больница, не достигали теперь его слуха. Может быть, на дворе ночь? Возможно, этим объяснялась темнота. Возможно.