Вечерами, устало возвратившись в свою маленькую комнатку на бульваре Гувьон-Сэн-Сир, она словно выцветала. На память приходили все эти мсье, с которыми ей довелось потрудиться, но при этом не лица их преследовали ее воображение, но руки. Вялые и влажные, сухие и костистые, испещренные прожилками синюшных вен и усеянные коричневыми крапинками, с волосатыми фалангами. Каждой паре рук она могла бы дать имя. Обрезанные по запястья, они плавали в воздухе наподобие медуз, и некоторые не отпускали ее, пока она не засыпала. А утром, стоило ей вскочить с постели, разум ее вновь был чист и светел.
В одну из майских суббот, коротая время между двумя назначенными клиентами, она заметила, как в салон вошел невысокий мужчина – коротконогий, с пухленьким брюшком, весь такой кругленький, гладкий, бесцветный. На голове торчал жесткий вихор серых волос. Черный костюм с глухим и жестким воротником, густо-красный галстук с крупной жемчужиной придавали всему его облику солидность. Доброжелательность так и стекала с его физиономии. «Какой-то важный чин», решила про себя Жанетт. Во всяком случае, в «Короле Жорже» он впервые.
Он вежливо попросил парикмахера и маникюршу. Мсье Шарль, которому как раз абсолютно нечего было делать, пригласил посетителя в свое кресло у окна, а по сигналу мадам Артюр к клиенту резво кинулась и Жанетт со всем своим хозяйством в большой корзинке. Взяв незнакомца за руку, она удивилась: та была горяча, словно ее владельца лихорадило. Пальцы его совершенно не соответствовали остальной фигуре – сухощавые, узловатые, вооруженные длинными ногтями, желтоватыми и загибающимися на концах.