Длинный коридор был пуст. Уже начались занятия. Она оглянулась, услышав позади шаги. Подслеповато моргая, к ней приближался директор. Тана вздохнула и приготовилась выслушать длинную лекцию.

— Что случилось на этот раз? — Он сощурил маленькие глазки и выжидающе уставился на нее.

— Понимаете, я не могла прийти вовремя, — быстро заговорила девушка. — По мультисети передавали репортаж о боевых действиях…

Директор академии хмыкнул.

— Вам-то что, милочка, до боевых действий? Вряд ли ваш отец еще когда-либо примет в них участие. Как-никак целая эскадрилья погибла! — Он хотел добавить что-то еще, но посмотрел в горящие глаза девушки и, видимо, передумал. — Идите на урок. Я бы на вашем месте поменьше говорил о войне с одноклассниками. Они могут вас неправильно понять — после всего, что произошло.

— Мой отец всегда был героем! — яростно воскликнула Тана, закинув сумку за спину и наступая на директора. — Это вы отсиживались в трюме транспортника, оттого у вас глаза боятся дневного света! И мне плевать, что об отце подумают мои одноклассники! Когда он рисковал жизнью, их родители нанимались на каботажные рейсы рядовыми механиками, боясь удалиться за пределы системы, из-под прикрытия крепостей внешней орбиты!

Испуганный директор отступал от нее все дальше, пока не коснулся спиной стены. Тогда Тана выкрикнула:

— Мой отец не виноват в том, что так произошло! Он рисковал вместе со всеми! Кто знал, что погибнут все, кроме него?! Это же война!

Девушка в истерике кричала что-то еще, но ее уже трудно было понять, да директор особенно и не старался. Обессилевшая Тана опустилась на ступеньки, рыдая от обиды и бессилия, и он, воспользовавшись этим, быстро, не оглядываясь, ушел в кабинет.

— Я всем докажу! — прошептала Тана ему вслед. — Вы еще увидите! Вот закончится судебный процесс, отца признают невиновным, и вы все тогда будете вымаливать прощение за все, что наговорили мне!