Бармен засмеялся и поставил перед капитаном тарелку с горячей закуской, состоявшей из копченых яиц и кусочков соевого мяса. Клов выпил саке и взялся за палочки. Он старался есть, но не смог. Бармен, видя это, не на шутку встревожился.

— Вам не нравится пища, офицер-сан? — спросил он подобострастным голосом.

— Нравится. Просто нет аппетита.

Клов отодвинул тарелку и положил палочки на стойку. Вид пищи, лежавшей на тарелке, вызывал у него отвращение. Капитан ненавидел эту свою внезапную чувствительность, но ничего не мог с собой поделать. Похоже, в этот вечер ему было суждено повсюду находить отголоски собственных переживаний.

— Дайте мне еще саке, — распорядился он.

— Конечно, офицер-сан!

Бармен снова наполнил керамический стаканчик рисовой водкой и поставил его перед капитаном.

Водка обжигающей волной пробежала по пищеводу. Поморщившись, Клов снова вспомнил момент взрыва. Вспышка света, грохот, небытие и боль… Оглушительная боль во всем теле. Капитан вновь поморщился. Ему вдруг показалось, что он почувствовал отголосок той страшной боли. Боль стремительно нарастала, словно неведомая сила решила перенести его в прошлое, вызывая воспоминания, невыносимые для его потрясенного рассудка.

— Что с вами, господин военный? — Бармен испуганно вглядывался в лицо Клова. — У вас сердечный приступ?

— Нет. — Клов взял салфетку, чтобы вытереть покрывшийся испариной лоб. — Со мной все в порядке.

Использовав салфетку, капитан смял ее и швырнул в пепельницу.

— Налей еще саке!

— Хорошо, офицер-сан.

Клов оглядел зал. Народ все прибывал, скоро должно было начаться «Хентай-Шоу».

«Интересно, как выглядит этот зал в те минуты, когда мемы отправляют на подзарядку? — подумал Клов. — Скорее всего, стены здесь покрыты мхом. А вместо удобных кресел — грубо сколоченные, неуклюжие стулья, на которые противно смотреть. Что ж, хвала мемам!»