Пастырь Накамура скосил на него глаза и хрипло произнес, перейдя на русский язык:

— Вы не можете меня убить.

Клов понимал, что должен выстрелить, но к своему удивлению, не мог нажать на спусковой крючок. Пальцы его онемели.

— Ваши действия нелепы и постыдны, — снова заговорил Накамура. — Решившись убить меня, вы пошли против народа. Но маховик уже пришел в движение, и вас намотает на этот маховик, как старую ветошь.

Клов чувствовал, как чуждая сила входит в его тело и овладевает им. Одновременно в душе его поднимались страх и паника. Способ побороть панику был лишь один.

«Душа не больше ли пищи, а тело — одежды? — подумал Клов, успокаивая дыхание и делая его ровным. — Я вдохну, я выдохну, четко ощущая все мое тело. Я буду вдыхать, выдыхать, успокаивая деятельность тела. Вдох… выдох… Душа не больше ли пищи?..»

Онемение в пальцах прошло, Клов нажал на спусковой крючок. Выстрел прозвучал глухо, словно гавкнул цепной пес, сидевший в будке.

Покончив с Пастырем Накамурой, капитан выпрямился, развернулся и зашагал к двери. И тут за спиной у него раздался шорох. Клов быстро обернулся. Пастырь Накамура, будучи, безусловно, мертвым, открыл глаза, посмотрел на Клова и отчетливо проговорил:

— ЭГО СУМ. Я СУЩЕСТВУЮ, КЛОВ.

Капитан быстро вернулся к Пастырю, сунул ствол пистолета ему в раскрытый рот и нажал на спуск. Затылок Накамуры разлетелся на куски, развороченная выстрелом голова упала на ковер и больше не поднималась.

2

На экране телевизора появилась сияющая лысиной голова корреспондента теленовостей.

— Толпы «натуристов», сторонников учения Пастыря Накамуры, атакуют правительственные учреждения, — сообщил он высоким, напряженным голосом. — Они требуют отключить все мемы и вернуть миру его «натуральный вид».