При прочих равных, а ни матери, ни отца Эрика толком не знала, мать всегда оставалась ей ближе. А вот теперь ее убили. Коварно. Жестоко. Навсегда.

Эрика была в отчаянье, потом в печали, а через несколько дней в сердце зажглась ненависть. Ненависть к тому, кто по своей жестокой прихоти лишил ее матери. Пусть даже такой несовершенной. Ведь ее последние письма доказывали, что все еще могло измениться! Но не теперь.

А ненависть очень благодатная почва для ростков мести, которые не преминули взойти, шаг за шагом оплетая душу девушки. Скоро все ее существо алкало мести.

Чуть больше чем через неделю черный кинжал вонзился в землю на заднем дворе дома Эрики, и тишину ночи прорезало четкое:

– Морбиус!

От кинжала пошли волны силы, как круги по воде. В мгновение ока они начертили сияющую пентаграмму диаметром где-то в два шага. Она послужила дверью между мирами. И из этой "двери" выплыл демон, закутанный по-прежнему в черный плащ.

– Рад снова тебя видеть, Эрика, - чуть поклонился демон, полой плаща сметая пентаграмму.

– Не могу сказать того же, но ведь у меня нет выбора, - ответила девушка, провожая "гостя" в дом.

– Выбор есть всегда, - ответил Морбиус, - И твой очень правильный.

– Для вас так конечно.

– Не стоит ершиться. Я буду заботиться о тебе не меньше, чем о твоей матери.

– Ее это не спасло, - хмуро ответила Эрика, усаживаясь в то же кресло, что и в прошлый раз.

– Но может спасти тебя.

– Ладно, все равно решила ведь, - вздохнула Эрика. - Что там нужно для договора?

– Твое желание и предложения.

– Я только себя и могу предложить.

– Что ж, подходит, - усмехнулся демон. - Я возьму твою волю.

– И что это будет значить для меня?

– Почти ничего. Это вовсе не значит, что ты станешь безвольной. Ты останешься прежней. Но если будет не хватать воли для принятия какого-либо решения - я смогу помочь. Конечно, мы будем связаны. К тебе перейдет часть моей силы, и я буду постоянно ощущать тебя, как часть себя, всегда смогу найти.