– Вот она! – указал он рукой на яхту. Женщина ахнула без всякого притворства.

(Наверняка ожидала, что и яхта у него такая же, как и автомобиль, год выпуска которого терялся в столетиях.)

– И вы это называете лодкой?!

Он вытаскивал сумки из багажника и ответил подчеркнуто небрежно:

– Нечто, на чем человек плавает один-одинешенек, с давних пор называлось лодкой. Да и мне больше нравится это слово.

– Но ведь это целый корабль! Как же вы справляетесь с ним один?

Да, на опустевшей пристани яхта выглядела действительно впечатляюще. Он купил ее у иностранцев, перегнавших ее в эти воды, и в течение многих лет вкладывал в яхту все сбережения, пока не сделал из нее маленькое чудо современной техники.

– Вы же сами сказали, что студенты любят меня. Вот здесь-то и материализовалась их признательность. В свое время они упражнялись в изобретательности на моей яхте. А двое из них, очень талантливые электронщики, сейчас они где-то за границей работают, так начинили ее приборами и микросхемами, что она может гулять по морю сама, без меня. Автопилот, программное управление. И все по принципу «сделай сам».

Она неуверенно пошла по трапу, но явно без опаски, и это понравилось ему. А как только оказалась на палубе, воскликнула:

– Бедная лодка, вот и осквернена она прикосновением грешных женских ног!

В ее глазах еще стояли слезы, и именно поэтому он был уступчивым и смирным.

– Может, пришло ее время? – сказал он, таща сумку к каюте.

– Вам помочь? – спросила она. Профессор протянул ей ключ, и женщина

стала отпирать дверь с торжественным видом, он же мысленно проговаривал: «Только не воображай, что я намерен терпеть тебя здесь более получаса!»

Они спустились по ступенькам в каюту и словно погрузились в прохладу бассейна. Он оставил иллюминаторы открытыми со вчерашнего вечера, и в каюте гулял свежий ветерок.

Левую половину помещения занимала широкая кровать, застеленная пестрым одеялом, сразу же за ней шла дверь на кухоньку, в которой он и поспешил исчезнуть с сумками.