– Здравствуй! – ответил он. Официант был

из числа сезонных зашибал, что за все лето ни разу ногой не ступили в море, но работали под морского волка. – Во-первых, составь эти стулья, чтобы никто не подсел к нам, – сказал он официанту, затем обратился к даме: – Попробуете мое питье? В такую жару я потребляю маленькую порцию джина с тоником и лимоном.

– Попробую! – ответила та.

И он, сделав заказ, снова окликнул собравшегося было уйти официанта, который так и не составил стулья:

– Эй, стулья!

Официант вернулся неохотно. Видимо, решил, что профессор отказал ему в обычном дружеском расположении, чтобы покрасоваться перед «мадам».

Она уловила комичность конфликта и спросила:

– Вас что, все здесь знают?

– Я первый завязываю знакомства.

– Скромничаете. Вас любят все и всюду. За исключением коллег, разумеется. А они просто завидуют вам.

– И ваш муж?

– Нет, у моего доцента не хватает времени на простые человеческие чувства.

– И почему это коллеги завидуют мне? У всех у них виллы не чета моей тростниковой хижине, у всех машины куда дороже моей, все взяли в жены молодых и красивых, как вы, женщин.

– Для них и ваша хижина – не более чем проявление снобизма.

Это задело его, и он бросил:

– У меня нет денег на виллу, да и не нужна она мне.

– Ну а зачем вы обращаете на них внимание?! – засмеялась она. – Ведь они утратили Вселенную, а вы – нет.

– Видите ли, сознательный одиночка смотрит на мир как на сборище эгоистов, которых не связывает друг с другом ничего, кроме материального интереса. Поэтому в первую очередь он утрачивает связь с человечеством. Забывая же, что Вселенная состоит не только из человечества, утрачивает и ее. Думаю, нечто подобное хотел сказать и Лоуренс. – Она не уловила иронии и выжидающе смотрела на него своими темными, подозрительно блестящими глазами, которые пугали его своей экзальтированностью. Нет, не попытка флирта была тому причиной – в глазах ее сквозила какая-то застарелая боль, которую он сейчас невольно разворошил.