– Может, вы скажете какой-нибудь тост? -

произнесла она вдруг. Для него же это прозвучало как «хватит разглядывать меня». И он виновато поднял бокал:

– Извините!

Она первая прикоснулась к его бокалу и первой попыталась сгладить возникшее ощущение неловкости:

– Я и не знала, что вы такой хороший художник. Особенно мне нравятся ваши картины иных миров!

Он отметил про себя, что, должно быть, в тот вечер она ухитрилась посмотреть его картины. При свете керосиновой лампы они выглядели действительно впечатляюще.

– Это неприлично – смеяться над странностями старого человека! – пошутил он.

Она засмеялась неестественно громким смехом или была чуть-чуть истеричной, или смущалась – и брякнула, теперь уже действительно что-то неприличное:

– А сейчас вы напрашиваетесь на комплимент, не так ли? В картинах я, может, и не понимаю ничего, но мужчины в общем и целом мне понятны.

Он смущенно склонился над чашкой с кофе. Старея, профессор все чаще стал подмечать за собой, как под тем или иным предлогом ищет подтверждения тому, что он все еще сильный и красивый мужчина, хотя интерес женщин к нему в последнее время даже возрос.

– У вас есть сигареты? – чуть погодя добавила она резковато, догадавшись, что допустила бестактность.

– Не курю. Сейчас, – повернулся профессор к официанту, но того не было на месте, и он хотел встать.

– Не надо. Я просто так. – Возбуждение ее возросло. По всей видимости, она была готова к новым поддразниваниям. – И что же вы делаете на этой лодке один? Или не совсем один, а?

– У меня принцип: на лодке я всегда один, – ответил он, чтобы поохладить ее пыл. – Приходите, посмотрите. Убедитесь, что она оборудована на одного человека. А нога женщины и вовсе не ступала на нее.