Видимо, уловив смену настроения Леры, собеседник снова взял паузу. Это означало, что заказчик настроен достаточно миролюбиво. Во всяком случае, желает, чтобы так казалось. Он как бы давал Лере время успокоиться и таким образом выправить ситуацию, внезапно давшую крен на корму.

Лера против новой паузы не возражала. Она сосредоточилась на полном контроле над эмоциями, отбросила лишние мысли и воспоминания… и тут же получила нечто вроде ответного удара. Воспоминания о жизни до Катастрофы, об ужасе, пережитом 13 сентября 2051 года, о потерях и лишениях, о трудностях выживания в новых условиях, обо всем этом и многом другом вдруг вернулись и выплеснулись Лере в лицо горячей волной. Девушка не устояла под натиском этой волны и мысленно сделала шаг назад…

Жизнь до Катастрофы тоже не была безоблачной. Это ведь непросто — безвылазно торчать в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС, бродить по ее опасным закоулкам, прятаться от всевозможных мутировавших тварей и от людей, еще более опасных, чем твари. Но Лера все равно вспоминала свое трудное детство, как самое счастливое время в жизни.

У нее была семья: мама и папа, были свои игрушки, любимые местечки, даже друзья. Она училась, набиралась опыта, слушала захватывающие истории, которые рассказывал отец, и купалась в нежности, которую приберегала для нее мама. Зачастую приберегала в ущерб отношениям с папой…

Может быть, именно этот перекос и стал катализатором разрыва их отношений? Эти самые отношения и так были непростыми, полными каких-то страшных тайн и недомолвок, а тут еще и это. Одному все, другому ничего.