— Зачем прикладом-то, триста пятый? Парень и так сутки под обстрелом проторчал, небось, весь ливер колом стоит, так ты ему еще и сотрясение мозга устроил.

— Виноват, господин инструктор!

— Балбес ты, триста пятый. Маховики накачал, а в голову ни капли серого вещества не добавилось. Господин Шульц, надо этим гоблинам еще и для ума таблетку дать.

— Я даю, новейшая разработка на базе глицина…

— Это шутка была, — пробурчал инструктор, прерывая неведомого доктора. — Чего стоишь, триста пятый? Тащи теперь парня к санитарному борту. Сам натворил, сам и работай.

— Выживет? — спросил кто-то еще.

— Просто контузия и пара царапин, господин полковник, — ответил инструктор. — Не извольте волноваться. Эй, на «тройке», грузите этого вместе с остальными. Сколько там получилось?

— Из чистильщиков этот седьмой, — донеслось издалека. — Плюс трое вольных.

— Десять — это хорошо, — сказал доктор, — ровная цифра, достаточно на сегодня.

— Где-то еще лейтенант оставался, — сказал полковник, — этого бойца прикрывал.

— Не будем жадничать, — ответил доктор. — Детекторы никого не определяют. Закопали биомехи вашего лейтенанта, полковник. Отходим.

— Сначала договоримся, доктор Шульц. Первое условие — все должно остаться в строгом секрете.

— Из команды «сто один» выдачи нет, — доктор усмехнулся. — А если никто не вернется, то и некому будет рассекретить нашу операцию.

— Вашу операцию, доктор.

— Нашу, полковник, нашу. Ведь эти семь бойцов ваши люди, значит, ваш вклад в дело трудно переоценить. И недооценить тоже. Подписывайте рапорт, не тяните.