Включилось радио, искатель прошелся по диапазонам, останавливаясь на пару секунд на каждой работающей станции, потом ему понравился симфоджаз, там он и остался. Потом раздались шлепки босых ног по линолеуму, приблизились, остановились, и молодой голос произнес:
— Дя-дюш-ка!
И с этим голосом вернулось ноющее ощущение уже сделанной и потому непоправимой ошибки.
Впрочем, что значит — непоправимой? Непоправимой может быть ошибка, ведущая к немедленной насильственной смерти игрока — все остальное поправимо…
Вы уверены?
Пока — да.
Пока — что?
Пока меня не убедят в обратном.
Ну хорошо…
— Да, — сказал Андрис, и голос его был липкий. — Да, конечно.
Наконец, он смог открыть глаза. Было светло, и на светлом фоне был темный провал двери, и в этом провале, небрежно опираясь на край его, стоял голый по пояс парень, напоминая своим видом о том, что время не ждет, лицо знакомое… Тони, вспомнил Андрис и вспомнил, наконец, все.
— Доброе утро, племянник, — сказал Андрис.
— Как интересно, — сказал племянник. — А мне мерещилось, что уже давно день.
— М-да? — Андрис поднес к глазам часы. Было без четверти два. — И правда, интересно. Мне еще не приходилось вот так начинать дело.
— Я тоже не думал, что увижу что-то подобное, — сказал племянник.
— Ты всегда такой ехидный? — спросил Андрис.
— Нет, только когда голодный.
— Ясно… — пробормотал Андрис, выдирая себя из кровати. Боли не было. — Ясно… следствию все ясно…