И вот вернувшийся блудный сын шагал по такой знакомой тропинке к своему родному дому, оглядывая зеленеющие под ласковым июньским солнышком нивы. Он подумал о том, как все же удивительно красив родной край. Как мило возле дома шумела на ветру вековая рябина! Крыша коровника трогательно прогнулась, крышка колодца покрылась мягким мхом, крыльцо жалкой лачуги сгнило, а ее дверь, изогнувшись, висела, полуоткрытая, на петлях, как бы приглашая путника зайти.

Однако Ойва Юнтунен не стал заходить в дом, а посмотрел за коровник, в направлении заросшей крапивой и лесным купырем навозной кучи. До чего же красиво возвышалась она над посеревшим загоном для скота! Что-то в этом было – жизненная сила, что ли. А главное – там было золото!!! Там был клад Ойвы Юнтунена, хитроумный сейф. Однако сразу же, как только коммерц-техник и убийца-рецидивист Сиира получил бы от легкомысленного короля Швеции прощение и свободу, он направился бы на разведку именно в Вехмерсалми. Тут не было ни тени сомнения, и именно поэтому золото следовало перенести в безопасное место.

Ойва Юнтунен зашел внутрь серого сарая, где его нежно поприветствовала ржавая сенокосилка. На ней его отец, ныне покойный, не одно лето косил тимофеевку, запрягая в косилку старую кобылу по кличке Руско... В углу стояло точило, на удивление хорошо сохранившееся. Ойва провернул его несколько раз за ручку. "На нем еще вполне можно наточить нож для разделки мяса", – прочувствованно подумал он.

С лопатой в руке вернулся Ойва из сарая и зашагал к навозной куче. Крапива обжигала щиколотки сквозь тонкие креповые носки, однако это его не волновало. Он стоял теперь на золотом навозе.

От угла коровника должно быть три с половиной метра, второй координатой было расстояние в два метра от отверстия, через которое навоз выбрасывали на улицу. Ойва Юнтунен вонзил лопату в центр золотого сечения. Это было похоже на набор первой цифры в кодированном замке сейфа.