- Я больше не могу... Не могу! - шепнула она. Но мужчина ничего не слышал либо не пожелал услышать. Как ни в чем ни бывало, он поднес электроскоп к ее животу, передвинул выше. - Ага, вот ты где! - воскликнул он радостно, добравшись до правой груди.

- Что там? - простонала она едва слышно.

- Опухоль! Правая грудь, довольно низко. Ближе к подмышечной впадине. - Он присвистнул. - Средних размеров. Злокачественная, еще какая злокачественная!

Она пошатнулась, стала опускаться на пол. Перед глазами упал черный занавес. Потом на мгновение его разорвала ослепительная голубовато-белая вспышка. И вновь непроглядная темнота...

***

Там, где пролегла линия между потолком и стеной. Там .

Незнакомые стены, чужой потолок. Какая разница? Какая мне разница...

Спать Между потолком и стеной. Немного ниже - багровый лучик закатного солнца. Выше - золотисто-рыжие хризантемы в зеленой вазе. И опять нависло это расплывающееся пятно. Лицо.

- Вы меня слышите?

Да. Да, но отвечать не надо. Не двигаться. Не разговаривать.

Спать.

Стена Стол. Окно. За окном - ночь. Комната. По комнате ходит мужчина. Цветы! Хризантемы совсем как живые, но их срезали, они умирают.

А они знают об этом?

- Как вы себя чувствуете? - Настойчивый, неотвязный голос.

- Пить...

Холодный! Еще глоток, и челюсти сводит. Сок грейпфрута.

Она бессильно опускает голову, опираясь на его руку. В другой он держит стакан. Нет, нет, это не...

- Спасибо. Большое спасибо...

Сейчас попробую сесть. Простыня... А моя одежда?

- Прошу прощения. - Он словно читает ее мысли. - Некоторые вещи плохо смотрятся на мини и колготках. Все выстирано и высушено, можете одеться в любую минуту.

Вот они лежат. Платье из коричневой шерстяной ткани, колготки и туфли на стуле. Он предупредительно отошел, поставив стакан на ночной столик рядом с графином. - Вещи? Какие...