- Однако я не шарлатан. Чтобы объявили таковым, надо сначала претендовать на звание врача, а у меня такие претензии отсутствуют.

Она молча следила за тем, как, говоря с ней, мужчина одновременно что-то включает, выключает, измеряет, отвешивает, размешивает... Он был дирижером, и послушный взмахам его волшебных рук хор приборов откликался гудением, шипением, свистом и щелканьем, исполнял соло и сливался в едином стройном гуле. Ей хотелось хоть как-то выплеснуть напряжение: засмеяться, заплакать, закричать. Но она не поддавалась этому желанию из страха, что потом не сможет остановиться.

Когда мужчина вновь приблизился, внутренняя борьба сменилась полным оцепенением. Увидев, что он держит в руке, она смогла лишь широко раскрыть глаза и задержать дыхание. Па большее сил не хватило.

- Да, да, это действительно игла, - с иронией произнес он. - Длинная, блестящая и острая. Только не говорите, что относитесь к тем, кто смертельно боится уколов. - Он тронул провод, идущий от черного футлярчика, в котором лежал шприц; присел на табурет.

- Хотите чего-нибудь успокаивающего? Она боялась заговорить, боялась перешагнуть зыбкую грань, отделяющую от безумия.

- Лично я не советую, потому что у этой химической дряни довольно сложный состав. Но если без них никак нельзя...

Она собрала последние силы и сумела отрицательно качнуть головой. Мужчина ничего не сказал, но она и без слов ощущала излучаемое им одобрение. В мозгу мелькали тысячи вопросов. Что он хочет ей ввести? Сколько инъекций нужно сделать? Много ли процедур придется пройти? Что это за процедуры? Где она должна находиться на лечении? Как долго? И главное, главное... Доктор, я буду жить? Она должна все узнать, непременно, немедленно!