А уж росли они буквально не по дням, а по часам, вызывая тем самым вполне понятное беспокойство. И отличались необыкновенной прожорливостью. Одновременно быстрыми темпами прогрессировал и их интеллект. Короче говоря, к шести месяцам они выглядели как двухлетки при речи и сообразительности детей семилетнего возраста.

В остальном их поведение - игры и лепет - ничем не отличалось от присущих девочкам во всем мире.

Читать они научились на удивление рано и целыми днями жадно заглатывали любые печатные издания, попадавшиеся им под руку. Они черпали там абсолютно неупорядочные и плохо усваиваемые знания. Испугавшись в начале их чрезмерно ранней интеллектуальной зрелости, Марта несколько подуспокоилась, убедившись, что они проявляли восприимчивость скорее к колдовскому очарованию самого произношения звуков, нежели к глубокому смыслу ими сказанного. Но затем её встревожила и эта магия слова. Ибо во внешне безобидных песенках, которые распевали её семь дочурок, водя хороводы, звучали, например, такие сочетания:

САХАРНЫЙ ЗАМОК, ХОТЬ ТЫ И ЕСТЬ,

РАСТЕЧЕШЬСЯ ВЕСЬ ГЛЮКОЗОЙ. И ТАКУЮ

Ц ШЕСТЬ, АШ ДВЕНАДЦАТЬ И О ШЕСТЬ

ПРОПОЕМ МЫ ОТХОДНУЮ.

Или же голосили, играя старой священной крестовиной как скакалкой:

ДОЛГA ОТ ЧЕЛОВЕКА К ЖИВОМУ БОГУ

ЗОЛОТИСТО-КРАСНАЯ, ЖЕЛТАЯ ДОРОГА.

ВКОНЕЦ ИЗВЕЛА СЕБЯ РАСА СИЯ

СКАЧИ НА ПОРЯДОК ИЗ НЕБЫТИЯ.

Марта отнимала у греховодниц крестовину и спрашивала:

- Чего это вы поете, глупыши?

- Песенку.

- Понятно. Но какой у неё смысл?

- Никакого.

- И откуда только вы повытаскивали эти слова! Да знаете вы хотя бы, что они означают?

Они замолкали с виноватым и смущенным видом. Прятались в уголок, где, держась за руки, тихим голосом принимались рассказывать друг другу какие-то истории. Время от времени все синхронно прыскали от смеха.