Как и ваш сыночек ничего не будет сдавать. Будь он хоть тысячу раз умным, в вузах требуются знакомства или деньги. У вас их нет. Перед вами шанс устроить сына. Неужели вы его упустите? Кроме того, — заметил он, остановив пытавшуюся заговорить учительницу, — вы должны понимать, что я добьюсь своего и без вашего согласия. Мне просто захотелось вам помочь. А иначе я сразу же отправился бы по инстанциям, вы бы получили распоряжение и, возможно, уже все бы исправили. Давайте остановимся на вашем кабинете, Галина Михайловна. Еще раз взываю к вашим материнским чувствам.

Женщина покачала головой:

— Идти против совести — не в моих правилах.

— Может быть, вы не доверяете словам и хотите взять наличными? — Мужчина уже полез в карман, однако грозный окрик учительницы остановил его:

— Убирайтесь вон!

— Что вы сказали? — Толстые щеки Клемашина побагровели, и он начал медленно вставать со стула. Галина Михайловна испуганно отодвинулась к стене. У нее создалось впечатление, что этот папаша сейчас ударит ее. Возможно, он сделал бы это, но сдержал себя и, изобразив на лице ироническую улыбку, покинул кабинет.

На следующий день женщину вызвала директор. Эта дама дала недвусмысленно понять: либо она ставит Клемашину пятерки (на меньшее его отец не согласен, а он, между прочим, уважаемый человек в городе и спонсор школы, благодаря ему учителя их лицея получают надбавку к зарплате), либо пишет заявление об уходе, замену ей найдут. Первым желанием Галины Михайловны было написать заявление. Она знала: оценки исправят и без нее, в школе такое практиковалось. Однако потом, поразмыслив, решила сделать по-клемашински: не хотелось покидать учебное заведение, где частные ученики давали неплохой дополнительный заработок. Придя домой, учительница бросилась на диван и зарыдала. Ее трясло оттого, что клемашинская правда восторжествовала, а она не только пошла против совести, но и упустила шанс устроить сына. Сергей узнал обо всем после разговора матери с Торчинским. Он оторопел: