– Ты обещал мне красивый пейзаж, когда достигнем перевала, – заметила она, желая поддразнить Ило. Тот ослепительно улыбнулся ей в ответ. Сердце Эшиалы, как всегда, на мгновение замерло от его улыбки, от взгляда темных глаз из-под длинных ресниц. Одна его улыбка говорила больше, чем все стихи поэтов Империи.

– Я сказал, что ты никогда не видела ничего похожего. Ну разве я не прав?

– Прав, конечно прав, – рассмеялась Эшиала.

– Согласись, такое впечатление, словно плывешь на облаке, да?

– Да, – кивнула она.

– Ну вот.

– Быстрее! – вновь потребовала Майа.

– Бедный конь, – напустив на себя деланно строгий вид, сказал Ило, – ему приходится тащить нас на такую высоченную гору. И ведь как усердно выполняет свою работу, хотя очень, очень стар, даже шерсть уже побелела. Так что тебе, толстушка, придется слезать и идти пешком, чтобы наш старина не надорвался.

Со своей шуткой Ило попал впросак, потому что Майа немедленно вознамерилась пойти пешком и затеяла спор, когда ей не разрешили слезть. Эта непревзойденная спорщица временами вела себя так, будто была законной правительницей государства. Впрочем, со временем Майе и впрямь предстояло стать императрицей Пандемии, хотя пока об этом никто не догадывался.

– Не устроить ли нашей малышке день рождения, – примирительно предложил Ило. – Раздобудем пирог и две с половиной свечки, а, дамы?

За все утро на дороге им не встретилось ни души, но сейчас сзади послышался стук копыт. Эшиала обернулась и глянула в маленькое окошко. Через мгновение из тумана возник призрачный всадник – серый на сером коне, когда же он приблизился, оказалось, что на нем алый плащ и шляпа с золотым плюмажем. Не сбавляя скорости, он обогнал фаэтон и легким галопом умчался вперед, исчезнув так же быстро, как и появился. Вскоре туман поглотил стук копыт. Всадник был имперским курьером, но коль скоро скакал всего лишь легким галопом, значит, подъем на гору был труден для лошади.