- Если он и отравился, то, вероятно, чем-то, влияющим на умственные способности, - сказал Януш, критически изучая Леся. - Ты лучше скажи, где это ты вчера так набрался? У тебя, похоже, белая горячка.

- Может, он и не пил, а просто съел тухлое яйцо, - добродушно отозвался Каролек. - Это тоже может повлиять на умственные способности.

Лесь с болью в душе посмотрел на них. Бездушные, презренные, ничтожные людишки! Эх, если бы он мог чувствовать себя настоящим мужчиной! Если бы, наконец, его перестало мучить чувство собственной неполноценности из-за постоянных опозданий! Тогда бы он им всем показал! Им всем, а особенно той, что сидит перед ним и смотрит на него неодобрительно и гордо, этой самой ужасной и... ах! - наикрасивейшей!.. Дело в том, что Лесь, как истинный художник, был чрезвычайно чувствителен к влиянию женской красоты. А женщина, сидевшая напротив, была безусловно достойной представительницей своего пола! Лесь с дрожью смотрел в чудные бездонные голубые глаза, обрамленные такими длинными и прекрасными ресницами, что он не мог спокойно работать в присутствии этой гибкой стройной фигурки и всего остального. Он не в состоянии был оторваться от глубокого декольте и несравненных ножек, не мог отказаться от мысли, что когда-нибудь она отдастся ему. Да-да, отдастся! А он овладеет ею, насладится, переживет изумительные мгновения, которых никогда до сих вор не испытывал, а затем бросит ее. Бросит, ибо у него не будет иного выхода. Не сможет же он в самом деле разрушить две семьи: у нее муж, у него жена, у обоих дети. Ему и дальше доведется исполнять свои семейные обязанности и тянуть лямку, но с гордо поднятой головой, потому что пережитые минуты счастья будут светить им обоим всю жизнь, словно далекая звезда...

- Что это вы на меня уставились, словно баран на новые ворота? - лениво произнесла Барбара, совершенно не подозревая о своем трагическом будущем с Лесем. - Не нервируйте меня! Смотрите куда-нибудь в другую сторону, если у вас нет работы.