Кому я все это объясняю? Ей?.. Но она же дура, – Миша снова посмотрел на согласную со всем жену, – все бы так и тянулось до определенного момента, никому не мешая, если б ты не устроила свои дурацкие разборки…

Миша помнил это зрелище во всей его красочной неприглядности. Ни до, ни после, ему не доводилось видеть, как дерутся две женщины, а тут они дрались из-за него(!). И неважно, что в результате исчезли обе – оно стоило того.

…Они все равно были уже «старыми вещами»… Неужели мне выбрать больше не из кого? Хотя бы та замерзшая девочка с цветами. Такая лапочка, и эти ножки в черных колготках… Дом ее я помню, и этаж знаю… А ты смотри! И попробуй встать и что-нибудь сделать! Я в тебя осиновый кол вгоню, поняла?.. – Миша бесстрашно взглянул в умиротворенное лицо жены, понимая, что теперь она уже ничего не сделает. Как это здорово!..

– Завтра ты исчезнешь окончательно, – торжественно произнес Миша, – никто не будет занимать туалет и контролировать мое время… и, вообще, всем станет лучше. Ты попадешь в рай… или самоубийц туда не пускают? А ты попроси – ты ж умеешь. Скажи, что выпала случайно, а записку написала, чтоб просто излить душу. Это даже не про нас, а так, вроде белых стихов… или набей им морду, это ты тоже умеешь. Никогда не думал, что ты умеешь драться… свитерок ты мой старенький, поеденный молью…

Нельзя сказать, чтоб утро пятницы наполнило мир радостью и светом, но сквозь тонкие облака проглядывало солнце, а это уже прогресс после недавнего снегопада.

…Бедные копатели, – Миша вспомнил вчерашний день, – я б ни за какие деньги не согласился, стоя по колено в снегу, долбить мерзлую землю… – сладко потянулся, вслушиваясь в тиканье будильника, – странно, даже голова не болит после поминок. Как-то это неправильно…