– Джонас Кайлз не мог проложить этот туннель, – прошептал Конрад. – Здесь сам воздух говорит о древности... Смотри!

Справа показался проем в стене. Конрад посветил, и мы увидели другой, более узкий ход. Из него в обе стороны уходили параллельные коридоры.

– Эти коридоры соединены узкими туннелями, – пробормотал я. – Кто бы мог подумать, что под Даготом такие катакомбы! Как Джонас Кайлз их нашел? Взгляни, справа еще один коридор, и еще, и еще! Это геометрически правильная сеть туннелей. Кто мог прорыть их? Должно быть, неведомый доисторический народ. Кстати, совсем недавно по этому коридору кто-то прошел. Пыль на полу потревожена. Все коридоры ведут направо. Видимо, галерея огибает холм. Где-то должен быть второй выход. Гляди!

Мы проходили мимо одного из боковых туннелей и увидели стрелку, грубо начертанную красным мелом. Она указывала в глубь бокового туннеля.

– Этот ход не может вести наружу, – произнес я, – он прорыт к центру холма.

– И в случае чего мы легко сможем вернуться, – добавил Конрад.

Мы пошли по туннелю. Несколько раз на пути встречались ответвления, и возле каждого мы видели стрелку. Тонкий луч света почти бесследно исчезал в кромешной тьме; страх и недобрые предчувствия овладели мною. Туннель кончился, и перед нами открылась узкая лестница, ведущая вниз, во тьму. Я не сдержал дрожь при виде выщербленных ступеней. Чьи стопы касались их на протяжении многих веков?

У лестницы мы заметили вход в маленькую комнату. Когда Конрад осветил ее, я вскрикнул. Еще недавно тут кто-то жил. Мы стояли, следя за пятном света. Удивляло не то, что в комнате жили, а то, в каком состоянии находились вещи. Возле стены лежала сломанная раскладушка. На каменном полу валялись обрывки одеял, изорванные в клочья книги и журналы, смятые и раздавленные консервные банки, вдребезги разбитая лампа.

– Голову даю на отсечение, это тайное жилище Джонаса Кайлза, – сказал Конрад. – Но какой беспорядок! Взгляни на консервные банки – их сплющили о каменный пол, а эти клочья?! Между прочим, располосовать одеяла вовсе не просто, это тебе не бумага. Боже мой, О'Доннел! Человек просто не в силах устроить такой кавардак!