На следующем восходе Чарма охранял двух идиотов, обнимавших деревья.
Старый Джессика бил меня палкой - я уворачивался. Он бил - я уворачивался. Он бил - я...
НЕЧЕТ
- ...Ларри, я по возвращении засуну твой раздвоенный язык в гарнизонный нужник! Повторить?
- Да ну, Муад, кончай греметь зубами... Мало ли кто померещился тебе на этом земляном прыще! И даже если там и торчал вонючий сопливый пастушонок - почем ты знаешь, что это наш?!
- Ты Устав читал, трепач драный?! "Жениха и невесту, и мужа с женой, и всех близких Не-Живущему по крови - дабы лишенный пищи Враг, источник бедствий людских, ввергнут был в Бездну Голодных глаз." Ввергнут был, уяснил?! Повторить?
Хмыкнул на сказанное капрал Ларри и всю обиду вогнал вместе со шпорами в бока бедного животного, никак не желавшего ломать породистые ноги на рыхлой крутизне. Ну и опять же сам капрал отнюдь не собирался ломать шею в виднеющемся лесу, даже если и действительно умотал туда местный щенок. Надо быть придурком, чтобы в форме сунуться к лесным братьям, - а уж они-то способны надеть герою последние браслеты почище длинноруких дворцовых палачей, потерявших фантазию на казенном довольствии...
Сколько там уходов сохранилось у хитроумного капрала? Ну, первый это от рождения, потом сарыч горный с уступа скинул, чтоб яиц не воровал, третий надел на дороге в Город, щедро поливая ее красным соком молодого глупого Ларри - тогда еще перегонщика плотов, четвертый мечом надел на испытаниях лично сотник Муад, ловко надел, однако, сволочь, аж кишки повылазили, ну и варвары - пятый...
Нет уж, дудки, это, значит, четыре дня помирать в их чащобных берлогах - пусть сотник сам Устав перечитывает! Пошел он к варку...
В деревню Ларри влетел как раз вовремя: солдаты уже отыскали нужный дом, указанный в доносе, и ворвавшийся первым Муад распахнул по ошибке ворота свинарника. Матерый ездовой секач с неистовым хрюканьем подмял под себя орущего сотника, ковырнул клыком неподатливый панцирь и под хохот ветеранов чесанул по улице, одним поворотом мощного загривка оставив лошадь капрала со вспоротым животом размышлять у забора о бренности существования.