- Ты шутишь? - И тут он, чуть заметно вздрогнув, выронил кулон.

- Ты чего?

- Да так, ничего. - Он осмотрительно коснулся кулона кончиком пальца.- Мне показалось, он колется... Найл подобрал вещицу - абсолютно инертная. Фелим повернулся к дяде:

- Да что здесь, черт возьми, творится? (в голосе сквозило раздражение).

- Он здесь всего пару часов, - пояснил Найлу Симеон. - Я еще не успел всего рассказать.

Взяв у Фелима ножницы, он примерился и начал разрезать тунику на рабе - судя по виду, мужчине лет тридцати. Дыхание у того было слабым, но размеренным. Порода та же, что и у остальных - нос клювом, морщинистый лоб, на редкость крупный чувственный рот и покатый подбородок - впрочем, хотя и покатай, но как-то не передающий впечатление слабости. Фигура рельефная, с твердыми мускулами, но кожа очень уж бледная. На груди и ногах курчавился густой черный волос, придающий ему сходство с животным.

Симеон, потянувшись к волосатой груди, снял оттуда небольшой бурый ошметок, похожий на сухой листик.

- Что это? - спросил Фелим.

- А ты как думаешь? - вопросом на вопрос ответил Симеон, подавая ему ошметок. Фелим взял, посмотрел, нюхнул.

- Водоросль, что ли? Он где-то плавал?

- Вот это все нам бы и хотелось выяснить,- сказал Симеон.

Найл пристально смотрел на неподвижное лицо и желтые зубы, видневшиеся в полуоткрытом рту. Положив руку на холодный, влажноватый морщинистый лоб, он испытал странную неприязнь. Затем, даром что на виду у всех, отрешился от мыслей и слился умом с сознанием спящего. Ощущение было странно знакомым, будто заимствованным из прошлого опыта: незаметный выход из собственной сущности и слияние с посторонней. Вокруг образовалась некая пустота, это было все равно что зависнуть среди бездны. Найл невольно схватился за край стола, чтобы не упасть. Через несколько секунд ум вроде как освоился с пустотой. Темнота сделалась привычной; местами ее перемежали тусклые вспышки, подобные зарнице или сполохам молний.